В своем размышлении «МАТ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ» Николай Кузьмич Васильев поднимает тему, о которой принято молчать.

Автор жестко разделяет природную, земную силу народного языка и «гадкость, злобу да скверну». Он напоминает, что мат веками прятали в глубину отхожего угла, и задает неудобный вопрос: что случилось с нами, если эта грязь выплеснулась на улицы, в семьи и соцсети?

Книга отсылает и к духовным, и к историческим истокам проблемы — от позиции православной церкви до размышлений Карла Маркса о несовместимости православной веры в загробный рай с построением идеального общества на земле.

❓ Вопрос к вам: где для вас проходит эта грань? Что для вас «крепкое словцо» — часть живой, необработанной речи, или всё-таки та самая «гадкость», которая достает до глубин?

А вот что об этом думает автор:

                           МАТ В РУССКОМ  ЯЗЫКЕ

Сложно, даже трудно, начать столь деликатную, правильнее, наверное, постыдную тему. Говорить, что мат придаёт языку сочность и ядрёность, глупо.   Лев Николаевич Толстой разве скучно писал?  А Виктор Петрович Астафьев? А уж  самобытнее и ядрёней, чем Василий Макарович Шукшин, по моему, и сказать то невозможно. Так крепко завернут, что до пяток достаёт.  И пади ты, как без мата обходились? Кто поверит, что Василий Макарович материться не умел? Я не поверю, и некто не поверит. А, что стыд имел, обыкновенный, может даже не православного христианина, просто  Русского мужика, земле матушке близкого, родного, в это поверю. Поливать вокруг себя грязью землю, людей, свет белый – негоже. Грязью, это не жидкой земелькой, то не престанет, а гадкостью, злобой да скверной – сквернословием, это достаёт, до глубин достаёт. А грязь, что? Застирал платье, и вспоминать нечего.  В Русском народе мат под большим стыдом прятали в глубину отхожего угла. Начало 20го века, вместе с революционными идеями, принесло свободу всякой нечисти, и с этих запретов упали оковы.  Раз Бога нет, то и греха не существует, если из нагана можно любого пулькой в лоб, то матом,  вроде как лаской. Апостол Павел говорил, что сквернослов, при жизни своей привык дружбу водить с дьяволом, вся нечисть - ему компания, как же после смерти своей он может упокоиться со всеми Святыми? Он – сквернослов, ещё при жизни крепко сдружился с демонами да антихристами (анти Христос – анти Спаситель), с ними, в их дружной компании, в мир иной отойдёт.   Дева Мария – Богородица,  накрыв весь народ своим покровом, не взяла под свою опеку тех, кто проклял Мать последними словами, кто скверной покрыл себя и матерь свою.  В обыденности своей прозябая, нельзя забывать, что мы на БЕЛОМ свете живём, пока живы.  Где бы человек не находился, в какую безысходность судьба злодейка его не закинула, о чистоте лица своего, и светлости души своей он должен помнить и от гадкости себя оградить. Просто потому, что он человек, а если ещё и к вере себя причисляет, к правой и славной, то тем паче. А вера православная крепка и нерушима!             Карл Маркс  будучи, наверное, атеистом, в своём труде доказательно показал, как в условиях правильного (справедливого) развития капитала  (производственных отношений) общество должно построить на земле рай – идеальное существование. Только вот, пишет он, с этими православными, рай не земле не построить. Потому, как православный народ верит только в райскую жизнь на небесах, а здесь, при этой жизни, как бы красиво её не обустрой, даже идеально, всё одно не рай.  Православная церковь матершинников относит к грешникам и отказывает им в церковных обрядах.  Но для них, как и для того разбойника, который был распят на кресте рядом с Иисусом, есть выход. - Покаяться нужно осознано, поняв, что это не шалость невинная, а грех тяжкий.  Стыдно к батюшке идти на покаяние, уединись. Не умеешь молится, скажи просто  - Господи прости!  Можешь кончик языка покусать (он поганый всему виной) сплюнь через левое плечо, может дьявол там сидит да в ухо всякую пакость нашептывает, ото прям и угодишь в него, оно может и не лишне. Раскайся.  Известно – раскаявшийся грешник  дороже праведника.        

*Орфография и пунктуация автора сохранены.