КАК ЖИТЬ ПРАВИЛЬНО, А КАК ХОРОШО? Голос нашего земляка
Это произведение не просто рукопись, а пронзительная исповедь. Наш земляк, Николай Кузьмич Васильев, в своем рассказе "Как жить правильно, а как хорошо?" задает вопросы, которые рано или поздно задает себе каждый успешный человек.
Главный герой — Николай Петрович. У него есть всё: дворцы, яхты, счета в банках. Но нет главного — покоя и родного запаха мамкиного полушалка. Вернувшись на Троицу в родную сибирскую деревню Михайловку, он видит не только заросшие бурьяном поля, но и пустоту в собственной душе.
Это история о том, как "успешный рай" оборачивается чистилищем, и о том, что настоящее богатство — это работа на своей земле. Самый сильный момент рассказа — монолог героя перед односельчанами, когда он осознает: "Это мы – вот такие успешные и лощёные, ободрали вас до нитки".
Вместо того чтобы просто раздать деньги, герой принимает решение — возродить колхоз, дать людям работу и вернуть жизнь в пустеющее село. Текст получился живым, честным, с настоящими сибирскими диалектизмами.
Делитесь в комментариях: что для вас важнее — "хорошо" или "правильно"?
КАК ЖИТЬ ПРАВИЛЬНО, А КАК ХОРОШО??
Не хватает мне своего ума, ум не деньги, в займы не дают. Да и мне то, вот конкретно мне – пенсионеру, совку, оно и не надо. Живи, как живёшь, 13 тыс. твоей пенсии не отнимут и не прибавят. Дом сам построил, машина, квартира от родителей перейдёт – всё, что нажили два поколения перейдёт детям. Нечего делить. Про другое, я думаю. Когда вот столько, то и делить нечего. А если состоятельный человек, не так, что в меру состоятельный, а чрезмерно. Такие в телевизоре, да в разных списках. Ну, к примеру, наворовал - дворцы в Москве, Лондоне, на Ямайке, яхта за миллиард, самолёт, вертолёт, банк свой, счета… Сыр у него в масле. Сам купается в вине. Ну, искупался. Вылез. Дальше что? А дальше другой я… На Ямайке, в моём дворце управляющий третий год с прислугой кувыркается, меня поджидая. В этом году, в ноябре, наверное, вырвусь, слетаю на недельку. А яхта в Милане с 2010 года стоит в бухте Чезано – Басконе. Приглядывает человек. Хотя кто его знает? Профилактические выходы в море, конечно, проводит, а может и куда подальше, да и почаще… Часто про яхту стал вспоминать. Послать чтоль, кого туда? А кого? Деткам непутёвым (это, что от первого помёта) уж за тридцать далеко, а доверить ничего нельзя. Один кутёж в голове. Другой замес ещё мелковат… Да, пустое. Никуда не денется та яхта и дворец, что ему будет? В ноябре надо съездить посмотреть… . Вот и посмотреть… Всё посмотреть. Тут с банком не разгрести. Инфаркт заработал, а порядка не навёл. Вроде хорошему другу доверил, а он за пять лет к банкротству подвёл. Самому не до финансов, в Лондоне обустраивался. А годики как ходики – тикают да чакают. Вот уже и семьдесят скоро!? Да и ходики что-то часто вспоминаются мамкины. Какой год тянет в деревню. Спать-то стал совсем хреново. Вот и лезет всякое. Деревня наша, завалюха, видится такой светлой, будто не в Сибири, а на Ямайке. Там ведь ещё, наверное, двоюродные живы. Тимохины ребята, Колька с Мишкой, пади тоже живы? Ну и как я приеду? Знают пади, что богат? Да оно и не жалко. И по машине всей деревне можно купить. Но ведь разве меня это тянет туда? Охота, как тогда, с ребятами в околоки ушиться, чтоб на целый день, всё забыть… . А подарки, их и здесь на каждом шагу, если не требуют, то просят. Я ж не Дед Мороз. Хотя по машине каждому, всей деревне… по жигулёнку, ну не Москва же. По жигулёнку тоже хорошо! Это мысль! А Тимохиным ребятам можно по круче чего… . Да. Далеко что-то занесло. Тут со своими ума не дашь. Старшему сорок считай, а толку, похоже, уж не будет. Сорок лет ума нет, то и не будет – вроде так в деревне говорили. Оно и у второго столько же. Лондонские университеты ума не добавили. Деньги на их обучение, как в яму зарыл. Наркотики да клубы… . А бабы?! Мои бабы. В состоянии постоянных военных действий находятся. Что первая, что вторая – для них моё имя «Дай», не Николай Петрович, нет, Дай и Дай. Делят при живом, моё состояние. Всё наглее и чаще сражения устраивают. При моём порванном сердце эти баталии можно и впрямь не пережить. В больнице лежу, они устроили сражение. Пригрозил всё движимое и недвижимое отписать Коммунистической партии России, только это позволило навести перемирие… Маленькие двое – может с них что получится? Пока в первые классы ходят. Как этих то, не просмотреть?! А хватит ли отпущенного? Ещё разок так прижмёт, могут не вытащить. И деньги не спасут. Не хватает мне своего ума, ум не деньги, в займы не дают.
2
Ведь надо, как глубоко занозила случайная мысль. Ведь завёлся с пустяка – ходики мамкины с бегающими глазками вспомнил. Вроде взрослый человек, в таком замесе перекрученный и сам не думал, что капля сантиментов осталась. Не то, чтобы собирался Николай Петрович на родину, но не проходило дня, а вернее ночи, чтобы не вспоминал. Представлял, как приедет, к родне вначале, ну а на завтра можно и по деревне пройти… . Так и сделал. Приехал в Михайловку на трёх машинах - 12 человек охраны. Вернее в деревню-то приехал на одной, с начальником охраны и водителем, остальных оставил за лесочком, чтобы народ не распугать. Специально приехал на первый день Троицы. Народ по свободнее, управился, отсеялся, да и в гости по праздникам принято ездить. Всяко, представлял себе Николай Петрович свою деревню, но такой он её и в кошмарном сне не мог представить. На въезде, где машинный двор был - три ржавых остова от комбайнов, на месте коровника кирпичные столбы стоят, заплоты видно давно растащили. Деревню не узнать. Беззубый рот. Меж домами три – четыре прогалины и бурьян прошлогодний. Бурьян, бурьян. На полях бурьян, во дворах бурьян. Семь десятков жилых домов на всю деревню не набрать. Ошалел Николай Петрович от такого фильма ужасов. Остановил машину у школьных развалин. – Будьте ребята здесь, дальше я пешком пройдусь. - Может вдвоём пойдём? Предложил Сергеевич – начальник охраны – мудрый мужик. - Да от кого охранять? Здесь даже собак не осталось. За школой стоял дом Филипповых, за ним наша усадьба пустая, как обухом по голове … напротив Тимохины. Дом жилой и УаЗик около. Наверное сюда и зайду. У Тимохиных тоже не густо народу. Колька уж 15 годов, как сгинул от водки. Мишку не узнал, сначала подумал, что дядя Ваня - отец, скрюченный, худой, маленький какой – то. Тётя Нюра, правда, свеженькая старушка и в светлой памяти, первая меня признала, хотя уже девяносто третий год идёт. Посидели малость. Порасспросил о родне, о соседях. Мишке дал задание собрать к обеду весь народ к клубу - Троицу праздновать. Всех от мала, до велика. Хочу посмотреть, кто остался и угостить. Тётя Нюра подсказала – тебе Колька деревню угостить будет не под силу, на дармавщинку все сберуться, душ будя сто пятьдесят. –Ничего, тёть Нюр. Главное чтоб все пришли. –Да придуть, будь уверенай. На дармавщинку и я стопачку выпью, в свят день. А тётка Грунька твоя, наверное, не доковыляет. За вароты выходить, а в магазин с прошлай зимы не ходить сама. Хтота наверна с саседяв, хлеб ей берёть. – Да я сей час к ней доеду. Николай Петрович распорядился, чтобы ребята из его охраны сгоняли до райцентра, закупили на 200 человек продуктов, напитков крепких и не очень. - В общем, Сергеевич, сделайте так, чтобы в половине второго народ сел за богатый стол. Встретимся за столом у клуба. Тётка Груня – мамкина сестра и впрямь дряхленькая. Живёт одна. В доме, правда, убрано. По полу раскидана свежая трава. Так у нас делали на Троицу. Меня узнала с порога, говорит - по голосу. – Голос, как есть Петров. Как ты меня Колька напужал! Если б не знатьё, что Петра, почитай, тридцать годов, как нету, подумала б что он, с парогу начнёт придумки свои, байки разнаи… . Откель ты Николашка, в святой то день, да ещё и с утряни? - Со столицы, Нашей, тёть Грунь, с белокаменной, прямиком. Обнял Николай Петрович тётушку, а от неё мамкиным духом дыхание заткнуло. Уткнулся в полушалок и улетел… . Вот она где та минутка, которая стоит десяти годов… . Как я рад, что не забылся, где – то в дальней извилине мозга нашёлся, сохранился, тот родной запах. – Не задави сынок. До чего здоров, да холён. Вот ба мамка твоя Тамара на тебя порадовалась. А ты ведь на похоронах её не был. Грех в праздник такое сказать, да уж прими сын, как есть. Она тебя так ждала… . - Виноват тёть Грунь! Прости ты меня непутёвого. У мамки уж сто раз просил прощения, не знаю, простила или нет? Далеко был, в чужой стране, и сообщили не в первый день. Прилетел на сорок дней. Да ты знаешь. Вот и самолёт свой и… . Прости ты тёть Грунь. Виноватый. - А што теперя убиваться? И Тамара бы простила. Да она понимала. Перед смертью всё меня успокаивала. Николашка, говорит, ласковый у нас, видно в Петра. Слабый. Чуть чё, а у него уж и слёзы наготове. Тяжело, говорит ему меня, вот такой то, видеть. Уж как помру, одень меня Груня покрасивше… .
3
Народу, и правда, собралось не менее ста пятидесяти человек. Были и ребятишки, но в основном пожилые люди. Столы поставил буквой «П». Женщины прихорашивали столы, мужики заканчивали мастерить лавки вдоль столов. Сергеевич распоряжался около грузовика с продуктами. Николай Петрович с тётей Груней побывали на деревенском кладбище. Там, кроме отца Петра, расположилась целая грядка родни. Многих Николай Петрович помнил, а которых, оказывается и не знал. Памятник отцу он сам ставил, то был последний приезд Николая Петровича на свою малую родину, в девяносто третьем году. Тогда же и мамку перевёз в свою городскую квартиру, которая к тому времени пару лет стояла пустой, потому, как сами перебрались в Москву. С этих самых квартир и начался путь Николая Петровича в бизнес. Так к тому времени стали называть мошенничество. Под закат Советской власти, тогда «товарищ Коля» стремительно взлетел по карьерной лестнице в первые секретари обкома комсомола. Конечно, в 88й – 91й года престиж комсомола был на нуле, но как оказалось, не престиж главное, а возможность распоряжаться бесконтрольно и безотчётно. Вот тут, к стати, оказалась и шикарная пятикомнатная, 160 кв.м. полногабаритная квартира на Новом Арбате, принадлежащая обкому комсомола. В ней останавливались областные делегаты съездов и командированная в ЦК верхушка обкома комсомола, а по сути, товарищ Коля. В комитете госимущества ЦК комсомола, передачу квартиры в собственность товарищу решили на раз. Вечер с товарищами в ресторане, ночь в сауне, утреннее лёгкое похмелье в ЦКовских кабинетах… Вечером, в собственной квартире, за обильным столом, близкие товарищи вручили товарищу Коле ордер на собственную квартирку. Поздравили. Теперь ты - товарищ Коля настоящий москвич и звать мы тебя будем Николай Петрович…! Николай Петрович поприветствовал собравшихся у клуба. Помог тёте Груне сесть за стол. Поняв по обстановке, что ждут только его, весело пригласил собравшихся земляков рассаживаться за столы. Места хватило всем, взрослым и ребятне. Всё внимание было обращено на Николая Петровича, ожидали разгадки его чудачества. Но он, признав за столом, недалеко от себя дядьку Сашу Селезнёва, бывшего бригадира в их отделении колхоза, попросил его выступить с приветствием. – Дядь Саш, скажи пару слов для началу нашего празднования. Я коротко говорить не умею, а длинно слушать можно после второй либо третьей рюмашки. – Чё жа, Коля, не сказать. Когда добро дело, то и слова добры сами сказываются. Всех Вас, люди добрые, разрешите поздравить с праздником Святой Троицы, пожалать здоровья, да, штоб почащи приезжали к нам наши детки, язъви их. Более и пожалать то, при нонишнай жизни, не знаешь чего. Пожалал ба, как ранее уражаю, да дождичкав посля отсевок, на Троицу пожалал ба, да ить нашто нам дождички?- Грязь. Каво поливать? Палыны да каноплю? Пожалал ба я Вам, роднаи маи, прибавленья детвары в домах, да рожать то некому, одне старухи на селе осталися. Так, что здравия Всем жалаю. Тока во славу Святой Троицы, за Ваша здаровья и выпьем. Дядя Саша впил водки из тонкого пластмассового стаканчика. Все дружно последовали его примеру. Второй рюмкой помянули родителей и всех, кто покоится на сельском погосте. Николай Петрович от души поблагодарил сельчан за то, что отцову могилку приглядывают. - А что изгородь кладбищенская повалилась, то мы исправим этим летом. Я собрал Вас, друзья мои, за этот стол, чтобы высказать свою благодарность Вам за корни, за природу, за благородную атмосферу, в которой мне довелось родиться и воспитаться. Путёвку в комсомол, в ВПШ – высшую партийную школу, Вы мне давали. И за огонь, пламя, которым я искренно горел в свои семнадцать лет, я благодарен деревне своей, а значит Вам. Вот сейчас, пока меня несёт, я скажу главное – всё лучшее и искренние было тогда, когда горел и гореть хотел. Работал не за зарплату, а за удовлетворённость результатом. Строили Коргосок и Стреживое, трубопроводы по Васюгану тянули, будто не бездна под нами, а трассы мощёные. Вертолёты да болотоходы, всё было Нам подчинено. Не тот считался самым крутым среди нас, у кого шикарная машина, а тот, кто по Васюгану, аки по суху прошёл и трассу за собой проложил. По нашему следу на картах протянулись ниточки газо и нефте проводов. Нанесли в тех местах значки нефтяных вышек. Это было в моей жизни, а заряжен, на те свершения, я был Вами – моей малой Родиной. Но вот прошло почти пятьдесят лет с тех пор, вернее с того первого шага в большую, очень большую жизнь. Прошёл я девять кругов чистилища и достиг, как мне казалось, девятого круга - Рая. Сегодня я осознал, что те, первые круги, которые я называл чистилищем, граничащим с Адом – они и есть Рай, а созданный мною Рай, есть чистилище, местами даже Ад! Когда я топ в Васюганских болотах на гусеничной танкетке в тридцатиградусный мороз, я мысли не допускал, что сгину в трясине бесславно, а главное бесполезно для страны. Но вот теперь, когда я Рай могу купить и ещё останется, меня охраняют целая армия боевиков, и езжу на дорогих машинах и самолётах, а умереть боюсь бесславно. Нет. Поймите правильно. Не умереть боюсь, а боюсь, что умру бесславно. Николай Петрович сделал паузу, выдохнул. - Ну, за упокой пропел, теперь начну за здравие. Посмотрел я на село своё, на поля запустелые, жуть меня охватила. Это ж я сему разору виной. Это мы – вот такие успешные и лащёные, ободрали Вас до нитки. На такого, как я, приходится десятки, а то и сотни Русских деревень. Бывает, промчишь мимо вот такой деревушки – завалюшки, и вроде нечего не знаю, моя хата с краю в другой деревне. А вот побыл в своей, у Петровых ворот в чистилище, нет не у отца на могилке… . Хотя как знать? Может и папка встретит? Не знаем же мы кто там стоит. Ну, Пётр и Пётр, а из какой деревни – не прописано. Николай Петрович глубоко вздохнул, первый раз открытым и свободным взглядом обвёл притихших односельчан и с облегчением повёл свой монолог дальше: - Я говорил, что долго буду говорить и только, тогда, когда основательно перекусим? Давайте земляки мои выпьем ещё по единой и я продолжу. Все дружно выпили, закусили и Николай Петрович продолжил свою речь. – Дядь Саша скажи, сколько за нашим селом каких угодий числится? Сколько обрабатывается? - Дык скока? Пашняв почитай 7 тыщ гектарав, 6732 га. Обрабатывает Сашка Чистый 200, фермир наш – вона сидить, со сваёй Любай. Встанькась, пакажися людям. Молодой мужщина, среднего роста привстал и смущённо поклонился людям. Дядя Саша продолжил: - Ещё 12 тыщ полей да пастбищ было, теперя никто не щитат, где хочут, там и бродют наши Басалаевы коровы. Не сенокосы не понимають, ни Сашкины поля. Я, Микалай Петрович, тожить могу долго болтать, тока это людям не интересно. – Мне, дядь Саш интересно. Я когда ехал к Вам, то есть, домой, думал – а возьму да куплю своим землякам по жигулёнкуна семью, в подарок. Это мне по силам. А тут другой план созрел. Вот Вы мне скажите, а вернее, поднимите руку, те, у кого дети вернутся в своё село, если здесь будет для них работа, нормальная зарплата, дом хороший с водопроводом и газовым отоплением, школа, больничка, клуб добротный? Вот сейчас вернутся? Кто уверен, поднимите. Народ тревожно зашумел. Николай Петрович снова обратился к собравшимся. – Давайте так поступим, вопрос серьёзный. Кто сейчас уверен, что его сын или дочь вернётся, поднимите руку. Несколько человек уверенно подняли. – Андрей Сергеевич, обратился Николай Петрович к своему начальнику охраны. – Пометь себе. Андрей Сергеевич насчитал 16 человек. – Теперь поднимите, у кого двое приедут. Подняли три человека. – А скажи мил человек, ежали троя приедут, када подымать? - Да вот счас и подымать Иван Васильевич. У кого ещё трое? - Боля ни у каво. Чё Колька признал? Я ба тебя ни в жисть не узнал ба. Ты жа меня на год иль два старши. – Признал Ваня. Признал. Вот уже двадцать пять работников набралось. А кто из Вас хотел бы работать в хозяйстве, кто чувствует в себе силу, здоровье и желание трудиться? Из- за стола встало двадцать три человека. – Значит так – продолжил Николай Петрович – значит так, я сейчас, здесь, перед народом, принял решение – построить хороший колхоз, может это будет акционерное общество, пока не знаю. Вы - хозяева земли, будите иметь акции своего хозяйства. Наёмные работники будут работать за хорошую зарплату. Я возьму себе 25% от капиталовложений и то при условии, если один из моих деток, а их у меня четверо, пожелает работать в сельском хозяйстве. Нет, так тёте Груне передам. Все одобрительно зашумели. – По поводу земли: к концу этой недели пригоним десяток Кировцев со всем прицепным хозяйством и сразу в борозду. Пока время не упущено, будем поднимать залежные земли. До глубокой осени, пожалуй, успеем провести четыре механических обработки почвы, чтобы к будущей посевной подготовить 6532 гектара паров. Пока полевыми работами будет руководить Александр Тимофеевич Селезнёв. Осилишь дядь Саш? - Ета ты Николаша не самнивайся, памру на поли, пущай в баразде и запашут, всё лучше, чем на печи. – Пока колхоз не поднимем, никому не помирать – это мой первый приказ! Теперь второе: осенью закупим молодняк крупного рогатого скота, сотни четыре голов, с тем, чтобы сформировать дойное стадо голов на триста. Для этого, на прежнем месте построим, за это лето, два животноводческих корпуса. Третье: в этом году построим 70 жилых домов квадратов по 100 жилой площади, проведём газопровод, подключим к каждому дому, в каждый дом села заведём воду. Эти работы завершим к концу октября. На следующий год построим школу, магазин, клуб, контору. 30 октября этого года и следующего мы с вами на этом месте встретимся и поговорим. Николай Петрович, привычно быстро прикинул в уме, во что ему станет новый проект, удовлетворённо про себя отметил, всего - то на 700 миллионов рубликов потянет. Отпущу яхту в свободное плавание, и делов. Пусть Ивановы сыны на кировцах по полям плавают. - Вот это, мои земляки, второй план. А теперь я ставлю на голосование: Кто за первый вариант? Он звучал так – каждой семье по жигулёнку, прошу голосовать. Народ, мало сказать, ошалел. Люди зашумели, кто бежал в другой ряд столов советоваться, кто, сидя рядом, друг друга перекрикивал. Ситуацию поправил Александр Тимофеевич. – Будя вам галдеть то. Миколай Петрович дазволь мне галасавания правесть. – Рули дядь Саш. – Голосовать будим со второва варианту. Хто за то, штобы наша село Михайловка, занова радилася? Штобы паля каласилися, штобы стада гуляли по лугам, штобы дети бегали, чтоб семьи воссоединились на родной земле? Перво, за это прошу руки поднять. Хто за, подымайте?! Люди как по команде встали и подняли в верх обе руки. – Ну вот Николай Петрович, родной ты Наш человек, а ты говоришь жигулёнка. Для счастья человеку РАБОТА нужна, а жигулёнок нужен для удовольствия.
___________
В списке форбс состояние российских миллиардеров на 2018 год оценивается в $7,7 триллиона.
По данным переписи за 2010 год значатся:
Сельских муниципальных районов в России – 18101;
Количество сёл с населением – 133686;
Количество сёл без населения – 19439 = 14,5% или 12,7% от списочного состава.
Чтобы оздоровить сёла страны требуется средств – 133,7 триллионов рублей. Состояние миллиардеров из списка форбс составляет – 500,5 триллионов рублей. Для того, чтобы восстановить все сёла России, достаточно – 26,7% (задекларированного т.е. учтённого) состояния граждан из списка. Не задекларированное состояние и состояние подпольных миллиардеров ещё столько же. Или переваливает за 1 триллиард ( за 1000 триллионов) рублей. Эти космические суммы средств вынуты из страны, в виде неоплаченного труда, в виде проданных технологий, в виде энергоресурсов вынутых из недр земли. Потому средства эти принадлежат стране, 142, 9 мил. человек (перепись 2010 года). Не списку «форбс». Такие суммы с неба не падают.
1й - основной источник – распродажа газа, нефти и прочих полезных ископаемых;
2й – обворовывание населения.
Планируемые доходы в бюджет страны на 2018 год ожидаются в размере - 15,182 трил. Руб. Ожидаемые расходы – 16,514 трил. Руб. На развитие агропромышленного комплекса в 2018 году, а так же и в последующие 2 года, будет выделено 242 млрд. руб. или 0,242 триллиона. На каждое село выпадает по 1 миллиону 810 тысяч 200 рублей. По 5 жигулёнков на каждое село. Так, что извините господа хорошие, придётся ваш воровской общак тряхануть процентов на 30. Не смертельно для вас, порадейте на благо страны, чтобы на её благо не пришлось страдать. Вам.